В чем тайна Дарьи Донцовой? Сеанс разоблачения

https://shkolazhizni.ru/tag/%D…Введение. Эстеты, ша! Читаю книжки я давно, страшно сказать сколько лет. Особенно в прежние времена, когда интернетов не было, а по телевизору крутили концерты народного танца и отчеты о битве за урожай. Читано было разного, и меня нельзя запугать ни Эразмом Роттердамским, ни Акутагавой Рюноскэ, ни даже Панаевым со Скабичевским.

В чем тайна Дарьи Донцовой? Сеанс разоблачения

Но не всегда хочется усиленно работать головой и рвать на куски душу, читая Высокую Литературу. Иногда хочется просто отключиться и отдохнуть. Вот тут в ход идут детективы, и даже не только великолепная Агата Кристи и искрометная Хмелевская, но и — представьте — Дарья Донцова.

А между тем часто встречается картина, когда книжки Донцовой — виртуально или реально — берут двумя пальчиками и изображают умученное «фииии». Как можно? Это же так неинтеллектуально и так примитивно! В среде высоковозвышенных ценителей Кати Пушкаревой, Петросяна и ментов с разбитыми фонарями — увлекаться какой-то Донцовой? Ах, какой пердюмонокль.

А так ли примитивны ее книги? Я вот думаю, что они очень даже хитроумно и тонко сделаны. И именно поэтому отлично продаются. Довольно-таки приличными тиражами.

Начать с того, что сама Донцова — отнюдь не от сохи тетенька.

Донцова Агриппина Аркадьевна — дочь писателя Аркадия Васильева и режиссера Москонцерта Тамары Новацкой.

«Дома у нас все стены были забиты книгами. Дача у нас была в Переделкино. В нашем доме бывали разные писатели: через забор жил Вознесенский, с Катаевыми мы дружили, иногда заходил Рождественский… Долгое время я вообще считала, что все вокруг только пишут. Либо пляшут и поют — мама была главным режиссером Москонцерта. Я очень долго не представляла себе, что есть другая литература, кроме Диккенса, Толстого, Чехова, Бунина, Куприна…», — рассказывает писательница.

Дарья закончила факультет журналистики МГУ, работала в газетах и журналах, преподавала немецкий язык и считалась человеком преуспевающим. Писать иронические детективные истории Агриппина начала, чтобы выжить. В 1998 году она попала в больницу, где перенесла три тяжелейшие операции, и надежды на скорое выздоровление не было. Врачи вынесли страшный приговор: онкология, четвертая стадия…

В чем тайна Дарьи Донцовой? Сеанс разоблачения

То ли от обиды, то ли от жалости к себе, то ли назло смерти, то ли от страха упустить последний шанс написать детективный рассказ — об этом Агриппина мечтала всю жизнь, — она закончила писать роман «Крутые наследнички» к вечеру пятого дня. А ночью проснулась от гомерического хохота, раздававшегося из коридора. Это ее первая читательница, дежурная медсестра, знакомилась с перипетиями жизни любительницы частного сыска Даши Васильевой.

Так что дама она вполне интеллигентная и от упоминания Монтеня или Франсуа Рабле тоже под стол не забьется.

Основная часть. Загадка Донцовой: маячки

Итак, в чем же загадка привлекательности ее книг для «простого читателя»? Или для «простой читательницы»?

Дело в том, что в ее тексте везде запрятаны маячки. Такие ментальные конфетки (не путать с ментоловыми). Она реализует читательнице — нереализованное. Наши подавленные желания и несбыточные мечты.

Разберем по порядку. Главных героинь у нее три: Даша Васильева, Виола Тараканова и Лампа. У всех троих много общего.

Все ее героини — обычные бедные женщины средних лет. То есть именно те, кто, предположительно, и покупает ее книжки и покетбуки. Поэтому читательница подсознательно чувствует: героиня — совсем как я.

И какие же они, эти бабы? А вот какие.

А. Непрактичные — подробно описано, как они то покупают невыгодное и некачественное, то упускают возможность срубить бабло, то кошелек потеряют. А с кем такого не случалось? Читаешь и радуешься — не я одна попалась, вот у нее тоже покупка на третий день разлезлась…

Б. У всех ее героинь трудное детство, что тоже весьма типично. Детство у кого какое было, но мало у кого оно обошлось без скудности, семейных неурядиц, жилищной тесноты и прочих моментов развитого социализма. Снова момент резонанса: о, и у нас такое было! (теснота, ссоры, замученная работой мать, пьющие соседи — и пр., и пр.)

В. Все они — неумехи. Они радостно заявляют читателю, что шить-вязать не умеют, готовить умеют только пачковые пельмени, от уборки звереют и т. д. Тут читательница если тоже не умеет — радуется, что не она одна такая, а если умеет — тем более радуется, что умеет. Уже приятно.

Г. Все они — трудяги, по крайней мере, в первой половине своей жизни вкалывали как лошади и хватались за что попало. Мало кто считает себя ленивой, даже настоящие бездельницы (они особенно уверены, что ужасно переутомились), так что и тут есть момент идентификации.

Д. У них проблемы с автовождением. А у кого их не было? Только у тех, у кого машины нет. У кого она есть, те вспоминают, как сами учились водить, а у кого нет — радуются, что нет.

Е. И наконец — всем им в какой-то момент сюжета повезло, они нашли свою экологическую нишу. Дарье отломилось наследство, Виола стала писать книги, а Лампа устроилась работать детективом. И мне повезет, радуется читательница: если все до сих пор было точно так же, как у них, почему бы и дальше не быть?

Вот тут они отличаются: Даша была замужем раза четыре и все неудачно, Лампа один раз и недолго, а Виола счастливо замужем за своим толстячком. Тут читательницам предлагается выбор, с кем себя отождествить. Мудро.

Все три героини живут коммунами. Лампа — совместно с семьей подруги и кучей детей; Виола с мужем — тоже вместе с замужней подругой и кучей детей; Дарья хоть и живет в огромном особняке, но тоже с кучей детей, внуков, прислуги и бесконечно наезжающих к ним гостей.

И у всех троих куча животных: множество собак, несколько кошек, какие-то хомяки, жабы, и еще им постоянно оставляют на передержку то попугаев, то варана, то еще кого. Тут тоже срабатывает маячок: те, кто хочет завести животных, но не может — завидует чистой завистью. Те, у кого звери есть — рыдают от взаимопонимания и общих проблем (шерсть, выгул, сожранные тапки и пр., и пр.)…

Дети у всех трех героинь — приемные, усыновленные, но любимые. Это хорошо характеризует их доброту и, в общем, тоже вызывает сочувствие: у кого не возникало чувство жалости при знакомстве с горестными судьбами разных сирот? Ситуаций предостаточно, по одному только ТВ сколько показывают милых крошек, которые нуждаются в приюте и тепле?

Но мы пожалеем-пожалеем, а к себе взять все-таки не можем. А в книжке — пожалуйста, она их берет, и все как нельзя лучше, любят друг дружку лучше родных. Снова момент неосуществленных подспудных желаний.

Вот тут мы плавно перешли к вопросу благодеяний. Слово «благотворительность» усилиями журналистов советского периода приобрело отрицательную коннотацию: так, буржуйская блажь. На этом останавливаться не будем, заметим только, что выражение «творить благо», т. е. делать добро, вроде бы ничего дурного не означает.

В чем тайна Дарьи Донцовой? Сеанс разоблачения

Понятно, что каждой читательнице, не страдающей тяжелой формой психического заболевания, хотелось бы делать добро. Но увы — редко когда это возможно: денег на раздачу нуждающимся нет, подобрать всех помоечных котят и щенят тоже невозможно, переговорить со всеми старушками, которые жаждут собеседника — просто никогда нет времени. Хотя каждый раз, проходя мимо брошенного котенка или отделываясь от нудной старушенции, мы испытываем угрызения совести, которые привычно давим в зародыше. Потому что жить-то надо.

А вот героини Донцовой — мимо не проходят. Они истово выхаживают всех подкинутых зверят, подолгу беседуют со всеми одинокими бабушками, а узнав, что бабулька нуждается, кидаются в магазин и набирают там огромные пакованы всяческой снеди и припасов — от крупы до батареек. Бабушка (реже дедушка) слезится от благодарности и рассказывает героине бесценные факты для расследования. Все довольны.

Частенько богатая Даша устраивает сиротку в благополучную семью, а одинокую бабушку определяет в хороший платный дом призрения. Все три героини постоянно помогают друзьям и соседям — книги буквально-таки набиты описаниями соседской и подружьей взаимопомощи.

В чем тайна Дарьи Донцовой? Сеанс разоблачения

Помимо основной сюжетной линии, в детективах Донцовой, как в сказках 1001 ночи, растыкана куча маленьких эпизодов — все ее случайные собеседники, свидетели и фигуранты в сюжете, как заведенные, рассказывают истории своих жизней. И во всех этих историях фигурируют такие знакомые и узнаваемые черты действительности, как:

  • бедность и убогий быт (особенно за пределами Москвы);
  • повальное пьянство (особенно мужиков);
  • сбор денег на лечение;
  • мужики-козлы, сидящие на шее у жен и над ними же измывающиеся;
  • а бабы работают как лошади, бьются, чтобы прокормить детей и опустившего руки мужика;
  • молодежь — девки-стервозы и парни-бездельники, неучи и невежды, ничего не желают кроме развлечений, бумкающей музыки и вообще хамы и лентяи, только и мечтают, что стать шоу-звездами, а вкалывать для этого не желают…

Перечисленные пойнты — это ж один в один разговор в любой очереди в поликлинику! Как же читательница не проникнется и не подсядет на эти мудрые книги, как на сладкое средство для успокоения нервов?

В чем тайна Дарьи Донцовой? Сеанс разоблачения

Заключение. «Чувства добрые я лирой пробуждал»

Однако надо отметить, что в книгах Донцовой добро, в общем, всегда торжествует. И читатель чувствует себя немножко удачливее, умнее (догадался, кто убийца!). И злодеи захлебываются собственным злом, преступники попадают за решетку, добродетельные наконец ловят свою удачу, одинокие находят пару, а поссорившиеся — мирятся. Сироты находят новые семьи, а одинокие старушки обретают приличные условия в пансионатах.

И в этом и есть архитипичная причина — почему популярны тупые бразильские сериалы и макулатурная литература. И почему у Донцовой за 5−6 лет вышло уже более 70 книг, и все они раскупаются, как пирожки. Ведь хочется, чтобы победило добро — вот оно в этом жанре и побеждает. И нельзя так однозначно сказать, что это плохо.